Стефан торопливо укрыл ее, подтянув одеяло к самому подбородку, затем собрал в кулак копну волос и раскинул по подушке. Сейчас она казалась ему мертвым ангелом, абсолютно неподвижным, с мраморной кожей. Он сел рядом, приложил ладонь сначала к ее лбу, потом к щекам. Совсем холодные… но немного спустя бедняжку начнет пожирать лихорадка, которая, вероятнее всего, унесет ее жизнь.
Дрожащими руками он поплотнее укутал девушку и заставил себя отвлечься от мучительных дум, терзавших его. Как она неподвижна!
Он еще раз проверил, дышит ли девушка. Кажется, жива, хотя едва-едва. Стефан, будь он проклят, если даст умереть малышке!
Стефан шагнул к бельевому шкафу, вынул несколько одеял и набросил их на девушку и только потом спустился в кухню за дровами.
Он развел яркий огонь в камине, раздувая угли, пока оранжевые языки не взвились чуть не до самого дымохода, проверил состояние больной и, не найдя никаких перемен, отправился в конюшню позаботиться о Таше и о другой лошади. Метель разыгралась с такой силой, что Стефан едва нашел дорогу: приходилось держать голову как можно ниже, иначе снежные хлопья залепляли глаза.
Таша приветствовала хозяина радостным ржанием. Она уже освоилась и спокойно жевала сено. Что ж, по крайней мере хоть за лошадей не придется волноваться. Он потрепал Ташу по холке, и бегом вернулся в дом. В спальне царили уют и тепло, и Стефану сразу стало легче на душе. Он подумал, что неплохо бы надеть на девушку что-то вроде ночной сорочки.
Стащив чехол с солидного квадратного комода, он порылся в ящиках, набитых мужской одеждой, к сожалению, слишком для него короткой. Под нижним бельем, однако, отыскались два старых поношенных бархатных халата. Стефан сел у постели больной и снова прижал ладонь к ее лбу и щекам. Кожа немного потеплела, а губы потеряли пугающий синеватый оттенок, однако в сознание девушка так и не пришла. Он осторожно ощупал ее голову и, к счастью, не обнаружил ни шишки, ни каких-либо других следов падения. Спустив одеяла пониже, он приложился ухом к ее груди. Дыхание по-прежнему затруднено, и к тому же он расслышал влажные булькающие хрипы. Девушка шевельнулась, с трудом подняла руку и затряслась от озноба. Стефан поскорее натянул на нее халат, дважды обернул полами и стянул поясом, а поверх надел второй халат. Почему нет? Затем накрыл девушку одеялами и легонько похлопал ее по щекам. Пора ей очнуться.
— Ну же, открой глаза, хотя бы ради меня. Постарайся. У тебя все получится. — Мари что-то неразборчиво промямлила и отвернула голову.
— Не пытайся отделаться от меня. Я упрямее осла. Просыпайся. — она жалобно застонала.
Ее веки чуть затрепетали.
— Наберись мужества снова встретиться лицом к лицу с этим жестоким миром. И со мной.
Слишком хорошо знал Стефан, что чем дольше человек, подвергшийся воздействию холода, не приходит в сознание, тем меньше его шансы выжить. Нет, он не станет равнодушным свидетелем смерти!
— Черт побери, немедленно делай, как вам говорят! — заорал он.
— Дьявол, да двигайся же!
Не помня себя от страха и ярости, Стефан схватил ее за плечи и тряхнул. Девушка тихо захныкала и попыталась оттолкнуть его, но пять толстых одеял оказались серьезным препятствием.
— Открой глаза и взгляни на меня, иначе это плохо для тебя кончится. — предупредил он, продолжая трясти ее.
Словно сквозь туман до Марианны донесся чей-то знакомый голос. Кто-то неумолимо жестокий вынуждал ее открыть глаза. Она с трудом приподняла веки, но все плыло и кружилось. Снова этот голос, ужасно сердитый. Марианна моргнула, и все внезапно прояснилось. Над ней склонился мужчина… держит за плечи…
Марианна вскрикнула и, мучительно закашлявшись, выдавила:
— Нет, пожалуйста, нет… отпустите меня… не надо…
Стефан уставился в огромные зеленые, чуть раскосые глаза, опушенные густыми ресницами немного более темного, чем волосы, оттенка, и, увидев страх… нет, безумный ужас в этих бездонных озерах, медленно и раздельно выговорил:
— Я не причиню тебе зла. Здесь только ты и я. Только ты и я. Я Стефан! Ты узнаешь меня?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Марианна невероятным усилием воли взяла себя в руки и всмотрелась в неизвестного.
— Стефан… — тихо подтвердила она.
— Да это я! Я всего лишь хочу тебе помочь.
Стефан улыбнулся девушке, прекрасно сознавая, что она еще не в силах собраться с мыслями. Однако для человека, подвергавшегося смертельной опасности, она удивительно быстро оправилась и отвечает вполне логично. Он чуть коснулся ладонью ее щеки. Теплая, но не пышет жаром. Мари не отстранилась.
— Кажется, одеял чересчур много. Они такие тяжелые, так давят на меня!
Видя, что он не хочет ей помочь, Марианна сделала попытку выбраться на свободу.
— Лежите спокойно. Сейчас устрою вас поудобнее.
— Я просто дышать не могу.
— Знаю. И постараюсь облегчить вашу участь.
Стефан тяжело вздохнул, понимая, что дело не в одеялах. Мари сильно простудилась.
— Так лучше?
Она покачала головой и снова заворочалась, умудрившись наконец скинуть два верхних одеяла. Стефан поймал ее руки и прижал к бокам.
— Нет, тебе нужно тепло. Мне очень жаль, но даже без одеял тебе будет трудно дышать. Сейчас самое главное — не сопротивляйся ни мне, ни боли. Постарайтесь дышать совсем неглубоко. Вот так. Медленно, поверхностно…
— Скоро тебе станет лучше, обещаю.
— Помогите мне, пожалуйста, — прошептала Мари.
Ее глаза снова были закрыты, руки бессильно обмякли. Стефан опять совершил набег на бельевой шкаф, вытащил несколько полотенец и повесил одно из них на каминную решетку. Уже через пять минут полотенце так нагрелось, что он с трудом мог держать его в руках. Откинув одеяла и разведя воротники халатов девушки, он предупредил:
— Неприятные ощущения быстро пройдут, и вы сможете дышать свободнее.
— О Боже! — вздохнула она, когда горячая ткань коснулась голой кожи, и попыталась сбросить полотенце, но Стефан быстро прикрыл ее одеялами. Девушка больше не произнесла ни звука, только слезы струились по щекам. Он смахнул их и снова стиснул ее руки.
— Прости, но иначе нельзя. Вот увидите, скоро все пройдет.
— Стефан! — воскликнула Марианна.
В ее невероятных, волшебных глазах вспыхнул ужас.
— Где же бандиты?
Филип улыбнулся и легонько надавил пальцем на кончик ее носа.
— Мы с Максом вас спасли! Грей и Дик скоро отправиться за решетку.
— Ты снова спас меня. Спасибо тебе!
Кажется, страх и тревога постепенно тают…
Стефан усмехнулся и погладил ее по щеке.
— Болит гораздо меньше! Просто замечательно!
— Готовы к новому испытанию?
— Нет, умоляю, подождите. Мне уже не так плохо.
— Главное — я здесь и позабочусь о тебе. Как насчет очередного горячего полотенца?
Девушка кивнула, с удивлением сознавая, что ей становится лучше, а тепло приятно растекается по всему телу. Она всмотрелась в красивое молодое лицо с правильными чертами, склонившееся над ней. Стефану, должно быть, не более двадцати шести — двадцати семи лет. Почему она не может отвести взгляда от его чарующих глаз? Как жаль, что он направлялся за ней! Правда, возможно, все к лучшему, иначе она была бы к этому времени уже мертва.
— Несу! — предупредил Стефан, но не тронулся с места: Марианна высвободила руку и поднесла к его щеке. Стефан не шелохнулся, чувствуя, как кончики тоненьких пальчиков легко касаются его подбородка, скулы, носа.
Но тут последние силы покинули ее, и рука безвольно упала на одеяло.
Он сжал ее ладони и несколько мгновений рассматривал изящные, словно вылепленные из алебастра кисти. Ни мозолей, ни следа от иголки.
Гримаса боли вновь промелькнула на лице Марианны, и она поспешно отвернула голову, не желая, чтобы он видел, как она слаба и труслива. Но лающий кашель заставил ее судорожно выгнуться. Филип торопливо вскочил и принес новое полотенце. Марианна нервно вздрогнула, но на этот раз с честью выдержала испытание. Стефан накинул на нее одеяла и отправился на поиски лекарств — должны же в доме быть какие-то лекарства! Его усилия были вознаграждены. В крошечной каморке в конце коридора он обнаружил целый ящик с бинтами, мазями, притираниями и настойкой опия — словом, все то, что и ожидал найти в охотничьем домике. Он отмерил несколько капель опия в стакан воды и вернулся в спальню.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
